В ожидании начала съёмок драмы «Свет в океане»

Похоже, что из четырех предстартовых проектов Майкла Фассбендера «Прометей 2», «Кредо убийцы», «Люди Икс» и «Свет в океане», последний быстрее всех сдвинется с места.

Кинокомпания DreamWorks начнёт съёмки австралийской драмы в сентябре.

В картине кроме Майкла Фассбендера будут сниматься Алисия Викандер и Рэйчел Вайс. Режиссёр Дерек Сиенфрэнс.

В основе фильма роман австралийской писательницы Марго Стэдман «Свет в океане». В ожидании премьеры почитайте интервью писательницы литературному клубу Richard&Judy Book Club, где она рассказывает о своих героях и переживаниях во время написания книги. Тем, кто боится спойлеров, не читать!

В канун первой мировой войны на далёком острове австралийского побережья смотритель маяка Том Шербурн и его жена Изабель делают выбор, который скажется на всей их жизни – они берут на воспитание девочку найдёныша, объявив её своим ребёнком. Потрясения, последовавшие за таким неоднозначным решением, обсуждаются с автором этого поразительного литературного дебюта – Марго Стэдман.

Какая завораживающая история. Что-то особенное вдохновило вас на написание «Света в океане»?

Я пишу, следуя своему инстинкту. Для этой истории сначала появился маяк, потом мужчина и женщина. Вскоре к их берегу прибило лодку, и в ней я увидела мёртвое тело мужчины, а рядом плачущего ребёнка. Кажется, именно с этого момента пришло озарение, и история стала разрастаться. Мне пришлось ближе узнать Тома и Изабель, и я погрузилась в их неразрешимую дилемму, их битву за сохранение любви друг к другу, их самые глубинные помыслы.

Вы считаете верным их решение оставить ребёнка?

Каждый читатель пусть сам найдёт на это ответ.

До самого конца не знаешь, есть ли в книге плохой герой. Нужны ли обязательно герои и антагонисты?

Думаю, что в романе нет плохих героев — есть просто плохие решения, сделанные на основе отсутствия информации или понимания перспективы, что характерно большинству поступков людей. Истории нуждаются в напряжении, и его обычно привносит антагонист. Но в моей книге обстоятельства и судьба дают это напряжение. Один хороший персонаж что-то получает за счёт другого хорошего человека, что очень усложняет вопрос. Я не хотела создавать для читателя укромное местечко, где он смог бы расслабиться и подумать: «Я точно знаю, что здесь надо делать».

Маяк очень символический образ в литературе. Что он значит для вас?

Маяк автоматически носитель потенциальной драмы – ты устремляешься к нему, когда есть риск сбиться с пути, заблудиться. Он также напоминает о человеческой хрупкости, героической попытке человечества принять вызов природы в неравной борьбе со стихией и добраться до берега. Так как он заведомо олицетворяет двойственность – безопасность и опасность, свет и тьму, движение и застой, средство связи и изоляцию – он по сути своей динамичен, потому что принуждает наше воображение метаться между этими понятиями.

Какие исследования вы проводили, готовясь к написанию романа?

Перед написанием — никаких! Мои поиски скорее следовали за историей, нежели определяли повествование. Я забиралась на маяки и заглядывала в архивные журналы, которые вели смотрители маяков. Я провела какое-то время в Британской Библиотеке, прочитав множество журналов и других материалов, касающихся участия австралийских солдат в первой мировой – душераздирающие свидетельства, от которых наворачивались слёзы.

Вы понимали, что создаёте такой мощный по воздействию роман?

Нет. Это был мой первый роман, и я писала его для себя. Правда, мне просто нравился процесс. Он сильно влиял на меня, но пока роман не увидел свет, я и подумать не могла, что он может так влиять на других.

В вашем романе меня поразило ощущение естественности и натуральности происходящего и уверенности в том, что невзирая не плохое, мир всё равно будет существовать и после нас. У вас нет такого чувства?

Я думаю, жизнь удивительна. Тот факт, что одни и те же молекулы могут быть частью , скажем, дерева, звезды, бутерброда с сыром, или человека в Инете, является для меня источником неиссякаемого удивления. Быстротечность нашего присутствия на земле делает его особенно ценным и трогательным. Мне кажется, Том понимает это, то, что всё проходит.

Есть крошечный стих Уильяма Блейка, в котором столько силы:

Eternity

He who binds to himself a joy

Does the winged life destroy;

But he who kisses the joy as it flies

Lives in eternity’s sun rise.

Радость удержать желаешь,-
Крылья счастью обломаешь;
Тот, кто миг удачи пьет,
Вечным солнцем рассветет.   (перевод Максима Советова)

 А какая часть книги далась особенно тяжело?

Труднее всего было рассказывать о душевном беспорядке Тома и Изабель в середине книги, до того, как их секрет вырвался наружу. Я ощущала это висцерально, и буквально болела, когда рассказывала, через что они проходят. И опять повторюсь, никакого плана не было, я не знала, как всё обернётся и закончится ли всё хорошо. Я много пролила слёз, когда создавала некоторые сцены и письма.

Понравился пост?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *